Неофициальный перевод с английского языка

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА 
ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

РЕШЕНИЕ 
О ПРИЕМЛЕМОСТИ

Жалобы №№ 27451/09 и 60650/09,
поданные Юрием Александровичем НАГОВИЦЫНЫМ и
Магометгири Хакяшевичем НАЛЬГИЕВЫМ
против России

23 сентября 2010 г. Европейский Суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Христоса Розакиса, Председателя Палаты, 
Нины Ваич, 
Анатолия Ковлера, 
Элизабет Штайнер, 
Ханлара Гаджиева, 
Дина Шпильманна, 
Сверре Эрика Йебенса, судей, 
а также Андрэ Вампаша, Заместителя Секретаря Секции,
рассмотрев указанные жалобы, поданные 7 мая 2009 г. и 20 октября 2009 г. соответственно,
проведя заседание, решил следующее:

ФАКТЫ
1. Заявители являются гражданами Российской Федерации. Первый заявитель, Наговицын Юрий Александрович (жалоба № 27451/09, поданная 7 мая 2009 г.) родился в 1950 г. и проживает в г. Киров. Второй заявитель, Нальгиев Магометгири Хакяшевич (жалоба № 60650/09, поданная 20 октября 2009 г.) родился в 1949 г. и проживает в с.Майское, Республика Северная Осетия – Алания.
А. Обстоятельства дел
2.	Факты по данным делам, представленные заявителями, могут быть изложены следующим образом.
1.	Постановления национальных судов в пользу заявителей и их исполнение
3.	Заявители обратились в национальные суды с исками против органов государственной власти. По итогам рассмотрения их дел постановления были вынесены в пользу заявителей.
4.	По делу Наговицына 31 мая 2007 г. Ленинский районный суд г. Кирова присудил в пользу заявителя две единовременные суммы в размере 42 773,06 руб. и 4 452,37 руб., а также суммы в размере 1 288,41 руб. и 1 717,91 руб., подлежащие выплате ежемесячно в связи с участием заявителя в операциях по ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС. Суд постановил впоследствии индексировать ежемесячные выплаты в соответствии с действующим законодательством.
5.	По делу Нальгиева 7 марта 2007 г. Назрановский районный суд Республики Ингушетия присудил заявителю единовременную сумму в размере 1 146 356 руб. в качестве невыплаченной заработной платы в связи с его службой на территории, на которой был объявлен режим чрезвычайной ситуации. 
6.	  Постановления в пользу заявителей вступили в силу и стали обязательными для исполнения 10 июля 2007 г. и 3 мая 2007 г. соответственно, но остались полностью или частично неисполненными. По словам Наговицына, ежемесячные платежи не индексировались должником (Управление федерального казначейства по г. Кирову), как того требовало постановление суда. По делу Нальгиева ответчик (Прокуратура Республики Ингушетия) не выплатил никаких сумм, присужденных в соответствии с судебным постановлением.
	2.	Пилотное постановление по делу Бурдова и его последствия для аналогичных дел
7.	 15 января 2009 г. Европейский Суд вынес пилотное постановление по делу Бурдова (см. дело «Бурдов против России» (№ 2), жалоба № 33509/04, ЕСПЧ 2009-...). В рамках пилотного постановления Европейский Суд в частности обязал государство-ответчика создать эффективное внутригосударственное средство правовой защиты, обеспечивающее адекватную и достаточную компенсацию за неисполнение или задержку в исполнении решений национальных судов. Европейский Суд также решил приостановить на один год с момента вступления в силу постановления разбирательства по всем делам, касающимся только неисполнения и/или задержки в исполнении решений национальных судов о взыскании денежных сумм с органов государственной власти (см. вышеуказанное дело Бурдова (№ 2), § 143 и пункт 8 резолютивной части постановления).
8.	 В этой связи Наговицын и Нальгиев, как и другая многочисленная группа лиц, находящихся в такой же ситуации, были уведомлены посредством писем от 21 октября 2009 г. и 29 января 2010 г. соответственно о том, что рассмотрение их дел будет приостановлено до 4 мая 2010 г. и что последующие процессуальные действия будут определяться в контексте исполнения пилотного постановления властями Российской Федерации.
3. Создание нового внутригосударственного средства правовой защиты и последующие изменения
9.	4 мая 2010 г. российские власти сообщили Европейскому Суду, что в рамках исполнения пилотного постановления было принято два федеральных закона, посредством которых создано новое внутригосударственное средство правовой защиты от длительных судебных разбирательств и задержек в исполнении решений национальных судов по искам против органов государственной власти. Оба федеральных закона вступили в силу в один и тот же день (далее – Закон о компенсации, см. часть Б ниже). 
10.	В мае 2010 г. Секретариат Европейского Суда сообщил заявителям по настоящим делам и всем другим заявителям, находящимся в аналогичной ситуации, о новом средстве правовой защиты, предлагая воспользоваться им в течение шестимесячного срока, установленного Законом о компенсации (см. пункт 20 ниже).
11.	Ответным письмом от 21 июня 2010 г. Наговицын сообщил Европейскому Суду, что он инициировал судебные разбирательства в соответствии с Законом о компенсации и  решение было вынесено в его пользу. 21 июня 2010 г. Кировский областной суд удовлетворил требования заявителя частично. Он установил, что власти Российской Федерации вследствие задержки в исполнении решения от 31 мая 2007 г. нарушили его права и присудил заявителю компенсацию в размере 40 000 руб. Суд учел сумму текущей задолженности (3 900 руб.), требования заявителя (140 000 руб.), разрозненность практики национальных судов относительно индексации присужденных судом сумм, принципы разумности и справедливости, а также постановления Европейского Суда по правам человека по аналогичным делам. 
12.	28 июня 2010 г. заявитель обжаловал данное решение в Верховный Суд Российской Федерации, посчитав, в частности, что присужденная сумма компенсации является недостаточной и что областной суд явно не признал нарушения пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
13.	В письме от 22 июня 2010 г. Нальгиев указал, что обратится с иском в национальный суд в рамках Закона о компенсации и будет сообщать Европейскому Суду обо всех новых обстоятельствах.
14.	 Несмотря на данные изменения, заявители в явной форме подтвердили намерение добиваться рассмотрения их жалоб Европейским Судом. Они подвергли сомнению способность нового средства правовой защиты обеспечить получение надлежащей компенсации. По их мнению, в лучшем случае новое средство правовой защиты может обеспечить получение недостаточной компенсации за задержки в выплатах, но не гарантирует исполнение решения государством в полном объеме. Кроме того, Наговицын утверждал, что сумма компенсации, присужденная 21 июня 2010 г. национальным судом, значительно меньше сумм, присуждаемых Европейским Судом по аналогичным делам. В более общем смысле он указывал, что рассмотрение его дела Европейским Судом устранит неопределенность требований об индексации, возникающую вследствие разрозненности практики национальных судов по данному вопросу.  
Б. Применимое национальное право
15.	30 апреля 2010 г. был принят Федеральный закон № 68-ФЗ «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок» (далее – Закон о компенсации). В то же день был принят Федеральный закон № 69-ФЗ, посредством которого в соответствующие федеральные законы был внесен ряд изменений. Оба закона вступили в законную силу 4 мая 2010 г.
16.	Закон о компенсации предоставляет соответствующей стороне (далее – заявитель) право обратиться с заявлением о присуждении компенсации за нарушение его права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение в разумный срок судебного акта, предусматривающего обращение взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации (пункт 1 статьи 1). Компенсация присуждается в случае, если такое нарушение имело место по причинам, не зависящим от заявителя, за исключением чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств (непреодолимой силы). При этом нарушение установленных законодательством Российской Федерации сроков рассмотрения дела само по себе не означает нарушения права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок (пункт 2 статьи 1). Присуждение компенсации не зависит от наличия вины компетентных органов (пункт 3 статьи 1).
17.	Компенсация присуждается в денежной форме (пункт 1 статьи 2). Размер компенсации определяется судами исходя из требований заявителя, обстоятельств дела, по которому было допущено нарушение, продолжительности нарушения и значимости его последствий для заявителя, а также с учетом принципов разумности, справедливости и практики Европейского Суда по правам человека (пункт 2 статьи 2).
18.	Статья 3 устанавливает правила подсудности и процессуальные нормы. В частности, в ней указывается, что заявление о присуждении компенсации за нарушение права на исполнение судебного акта в разумный срок может быть подано до окончания производства по исполнению судебного акта, но не ранее, чем через шесть месяцев со дня истечения срока, установленного федеральным законом для исполнения судебного акта, или не позднее чем через шесть месяцев со дня окончания производства по исполнению судебного акта.
19.	Судебное решение о присуждении компенсации подлежит немедленному исполнению (пункт 4 статьи 4). Оно может быть обжаловано в соответствии с действующим процессуальным законодательством (пункт 5 статьи 4). Расходы на выплату компенсации предусматриваются в федеральном бюджете, бюджетах субъектов федерации и местных бюджетах (пункт 3 статьи 5).
20.	Все лица, подавшие жалобы в Европейский Суд по правам человека на нарушение их права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок, вправе обратиться с заявлением о присуждении компенсации в национальные суды на основании Закона о компенсации в течение шести месяцев с момента его вступления в силу, при условии, что Европейский Суд еще не вынес решение по вопросу о приемлемости жалобы (пункт 2 статьи 6). 
ЖАЛОБЫ
21. Ссылаясь на статью 6 Конвенции и статью 1 Протокола № 1, заявители жаловались на то, что государство не исполняет окончательные и вступившие в законную силу решения, вынесенные в их пользу.
ПРАВО
22.	Сначала Европейский Суд определит, выполнили ли заявители требование об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты, как этого требует статья 35 Конвенции, которая в соответствующей части предусматривает следующее:  
«1. Суд может принимать дело к рассмотрению только после того, как были исчерпаны все внутренние средства правовой защиты, как это предусмотрено общепризнанными нормами международного права, и в течение шести месяцев с даты вынесения национальными органами окончательного решения по делу».
А. Общие принципы
23.	Суд напоминает, что целью требования об исчерпании является предоставление Договаривающимся сторонам возможности предотвратить или исправить – как правило, через суд – нарушения, предположительно допущенные ими, до того как такие доводы будут представлены на рассмотрение Европейского Суда.  Таким образом, власти освобождаются от ответственности перед международным органом за свои действия пока они не получили возможность рассмотреть соответствующие дела в рамках собственной правовой системы. Данный принцип основан на презумпции, отраженной в статье 13 Конвенции – с которой он во многом совпадает – о том, что имеется эффективное средство правовой защиты от предполагаемого нарушения на национальном уровне. Таким образом, важный аспект этого принципа состоит в том, что система правовой защиты, действующая в рамках Конвенции, является субсидиарной по отношению к национальным системам защиты прав человека (см., помимо прочих источников, дело «Хэндисайд против Соединенного Королевства» (Handyside v. the United Kingdom), 7 декабря 1976 г., § 48, Серия A № 24; «Акдивар и другие против Турции» (Akdivar and Others v. Turkey), 16 сентября 1996 г., § 65, Обзор постановлений и решений 1996-IV; и «Фрессоз и Руар против Франции» (Fressoz and Roire v. France) [GC], жалоба №  29183/95, § 37, ЕСПЧ 1999-1).
24.	Тем не менее, статья 35 Конвенции требует, чтобы были исчерпаны те правовые средства, которые относятся к заявленным нарушениям и, в то же время, являются доступными и эффективными. Наличие таких средств должно быть точно определено не только в теории, но и на практике, иначе они теряют необходимую доступность и эффективность (см., вышеуказанное дело «Акдивар и другие», § 66, и дело «Далия против Франции» (Dalia v. France), 19 февраля 1998 г., § 38, Обзоры 1998-1). Кроме того, согласно общепризнанным принципами международного права, могут существовать особые обстоятельства, которые освобождают заявителя от обязанности исчерпать имеющиеся у него внутригосударственные средства правовой защиты (см. дело «Ван Остервейк против Бельгии» (Van Oosterwijck v. Belgium), 6 ноября 1980 г., § 36, Серия A № 40, A, и вышеуказанное дело «Акдивар и другие», § 67). Однако наличие сомнений в будущем успехе конкретного средства правовой защиты, когда оно не является явно бесполезным, не представляет собой правомерного основания для неисчерпания внутренних средств правовой защиты (см. вышеуказанное дело Ван Остервейка, § 37; вышеуказанное дело «Акдивар и другие», § 71, и дело «Бруско против Италии» (реш.), жалоба № 69789/01, ЕСПЧ 2001-IX).
25.	Оценка того, были ли исчерпаны внутригосударственные средства правовой защиты, обычно проводится со ссылкой на дату, когда жалоба была подана в Европейский Суд. Однако из этого правила есть исключения, которые могут быть оправданы в особых обстоятельствах конкретных дел (см. дело «Бауманн против Франции» (Baumann v. France), 22 мая 2001 г., жалоба № 33592/96, § 47, и вышеуказанное дело Бруско).
26.	Основываясь на вышеуказанных устоявшихся принципах, в своем решении Большая Палата Европейского Суда настойчиво напомнила о субсидиарной роли конвенционной системы и соответствующих ограничениях выполняемой Европейским Судом функции (см. дело «Демопулос и другие против Турции» (Demopoulos and Others v. Turkey ) (реш.), жалоба № 46113/99 и прочие, §69 ЕСПЧ 2010-...): 
«69. Понимается, что система правовой защиты, установленная Конвенцией, является субсидиарной по отношению к национальным системам защиты прав человека. Задачей Европейского Суда является осуществление надзора за выполнением Договаривающимися сторонами своих обязательств в рамках Конвенции. Таким образом, требование об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты является неотъемлемой частью функционирования указанной системы защиты. (…) Европейский Суд не может не обратить особое внимание на то, что он не является судом первой инстанции; он не уполномочен, и в его компетенцию как международного суда не входит вынесение решений по большому количеству дел, в рамках которых требуется установить основные факты или произвести расчет денежной компенсации – что, по сути, является задачей национальных судов в рамках эффективной практики».
Б. Применение указанных принципов к настоящим делам
27.	В первую очередь Европейский Суд отмечает, что первый заявитель уже подал заявление о присуждении компенсации на основании нового Закона о компенсации. Согласно последней информации, полученной от заявителя, разбирательства еще не закончились. Второй заявитель указал, что он подаст подобное заявление в национальный суд.
28.	При оспаривании эффективности нового средства правовой защиты в Европейском Суде, заявители не выразили каких-либо сомнений в том, что оно им доступно. Европейский Суд также не выявил каких-либо оснований для сомнений в том, что заявители вправе подавать заявления о присуждении компенсации в национальные суды, согласно Закону о компенсации. Во-первых, жалобы заявителей, поданные в Европейский Суд, касаются задержек в исполнении окончательных и вступивших в законную силу решений, предписывающих государству осуществлять выплаты за счет средств федерального бюджета (см. пункт 1 статьи 1, пункт 16 выше). Во-вторых, их заявления, поданные в национальные суды, по-видимому, не отклонены на основании сроков, установленных в статье 3 Закона о компенсации (см. пункт 18 выше). Кроме того, в любом случае, заявители вправе до 4 ноября 2010 г. воспользоваться временным положением Закона о компенсации, так как их жалобы были поданы в Европейский Суд до его вступления в силу, и Европейский Суд не вынес решения об их приемлемости (см. пункт 2 статьи 6, пункт 20 выше).    
29.	Что касается эффективности нового средства правовой защиты, доступного заявителям, из Закона о компенсации следует, что, при вынесении решения по заявлениям о прусуждении компенсации, национальные суды должны применять критерии Конвенции, установленные в рамках прецедентной практики Европейского Суда. В частности, компенсация присуждается в денежной форме; ее размер определяется исходя из требований заявителя, обстоятельств дела, по которому было допущено нарушение, продолжительности нарушения и значимости его последствий для заявителя, а также с учетом принципов разумности, справедливости и практики Европейского Суда по правам человека (статья 2). Наконец, компенсация присуждается независимо от вины властей (пункт 3 статьи 1).
30.	Учитывая вышеизложенное, Европейский Суд признает, что Закон о компенсации в целом предназначен для решения проблем, связанных с длительным неисполнением судебных актов, эффективным и разумным способом и с учетом требований Конвенции. Необходимо признать, что национальные суды еще не смогли выработать какую-либо устойчивую практику применения данного Закона в течение нескольких месяцев с момента его вступления в силу (см. дело «Ноголика против Хорватии» (Nogolica v. Croatia ) (реш.), жалоба № 77784/01, ЕСПЧ 2002-VIII). Однако на данном этапе Европейский Суд не находит никаких оснований полагать, что новое средство правовой защиты не предоставит заявителям возможность получить надлежащую и достаточную компенсацию за причиненный ущерб или что оно не даст существенных положительных результатов. Сомнения заявителей относительно способности нового средства правовой защиты обеспечить получение надлежащей компенсации не могут изменить мнение Европейского Суда.
31.	Решение Кировского областного суда от 21 июня 2010 г. по делу Наговицына подтверждает вышеуказанное мнение. Областной суд установил нарушение права заявителя на исполнение решения от 31 мая 2007 г. в разумный срок и присудил ему 40 000 руб. (приблизительно 1 030 евро) в качестве компенсации. Несмотря на то, что данное решение еще не является окончательным, так как заявитель его обжаловал, Европейский Суд, без ущерба текущему судебному разбирательству в национальных судах, удовлетворен тем, что способ, посредством которого областной суд применил Закон о компенсации, соответствует обязательствам Российской Федерации в рамках Конвенции (см. пункт 11 выше).  
32.	Кроме того, Европейский Суд рассмотрел довод заявителей о том, что новое средство правовой защиты нацелено только на компенсацию задержек в исполнении, но не обеспечивает полную выплату присужденной суммы. В этой связи Европейский Суд ссылается на сделанные им ранее выводы том, что в российской правовой системе отсутствует средство правовой защиты, которое предусматривает эффективное предотвращение нарушения в связи с неисполнением решения, вынесенного против государства (см. вышеуказанное дело Бурдова (№ 2), §§ 101-104). Европейский Суд считает, что введение в силу Закона о компенсации не улучшило данную ситуацию.  
33.	Европейский Суд напоминает, что предотвращение нарушения, в абсолютном смысле, является наилучшим решением во многих случаях. Средство правовой защиты, направленное на предотвращение задержек в исполнении и ускорение осуществления полной выплаты присужденных сумм, было бы, таким образом, наиболее подходящим. Такое средство правовой защиты имело бы неоспоримое преимущество по отношению к средству правовой защиты, предусматривающему только компенсацию, так как оно предотвращало бы установление последующих нарушений в рамках одного и того же дела, а не просто устраняло бы нарушение a posteriori, как это делает компенсационное средство правовой защиты в том виде, в котором оно предусмотрено в рамках Закона о компенсации (см., mutatis mutandis, дело «Скордино против Италии» (Scordino v. Italy) (№ 1) [GC], жалоба № 36813/97, §§ 183-184, EСПЧ 2006-V). В тоже время, необходимо признать, что средство правовой защиты, предназначенное для ускорения исполнения решений, не обеспечит надлежащую компенсацию по многочисленным делам, по которым исполнение решений уже задерживается (см. там же). Наконец, выбор средства правовой защиты, которое должно быть введено в соответствующей ситуации, остается на усмотрение Договаривающихся сторон (см. «Кудла против Польши» (Kudla v. Poland) [GC], жалоба № 30210/96, §§ 154-155, ЕСПЧ 2000-XI, и вышеуказанное дело Скордино (№ 1), §§188).
34.	Таким образом, Европейский Суд, как он неоднократно повторял в предыдущих делах, делает вывод о том, что государства могут решить ввести компенсационное средство правовой защиты лишь в отношении неисполнения решений, что не будет автоматически рассматриваться как неэффективное средство правовой защиты (см., mutatis mutandis, дело «Мисфуд против Франции» (Mifsud v. France) (реш.) [GC], жалоба № 57220/00, § 17, EСПЧ 2002-VIII; вышеуказанное дело Скордино (№. 1), § 187, и дело Бурдова (№ 2), § 99).  По мнению Европейского Cуда, денежная компенсация, которая может быть присуждена заявителям на основании Закона о компенсации, могла бы, по меньшей мере, составить надлежащее и достаточное возмещение за те нарушения Конвенции, которые предположительно имели место в рамках их дел до настоящего времени.
35.	Европейский Cуд считает, что впоследствии может возникнуть вопрос относительно того, будет ли компенсационное средство правовой защиты все еще эффективным в ситуации, когда государство-ответчик постоянно не выплачивает присужденную постановлением сумму, невзирая на решение о выплате компенсации или даже повторные решения, вынесенные национальными судами на основании Закона о компенсации. Именно на этот вариант развития событий ссылались заявители (см. пункт 14 выше). Однако Европейский Суд не считает целесообразным на данном этапе ни предвидеть такую ситуацию, ни выносить решение по данному вопросу in abstracto.   
36.	 В заключение, Европейский Суд обратил внимание на тот факт, что новое средство правовой защиты стало доступно только после подачи настоящих жалоб и что только исключительные обстоятельства могут обязать заявителей исчерпать такое средство правовой защиты (см. пункт 25 выше). Он отмечает, что было несколько дел относительно длительности разбирательств в различных странах, в которых было установлено наличие таких исключительных обстоятельств (см. вышеуказанное дело Бруско; вышеуказанное дело Ноголика; дело «Андрашик и другие против Словакии» (Andrasik and Others v. Slovakia) (реш.), жалоба № 57984/00 и другие, ЕСПЧ 2002-IХ; «Михалак против Польши» (Michalak v. Poland) (реш.), жалоба № 24549/03, §§ 41-43, 1 марта 2005 г.; и дело «Кореньяк против Словении» (Korenjak v. Slovenia), жалоба №  463/03, §§ 63-71, 15 мая 2007 г.). Европейский Суд подчеркивает, что характер средства правовой защиты и ситуация, в рамках которой оно введено, имеет очень серьезное значение для оценки таких исключений (см. вышеуказанное дело Скордино (№ 1), § 144).  
37.	Как и в рамках вышеуказанных дел, Европейский Суд считает целесообразным и обоснованным требовать, чтобы в настоящем случае заявители использовали новое внутреннее средство правовой защиты, введенное посредством Закона о компенсации. Данный вывод подтверждается следующими основаниями.
38.	 Применительно к рассматриваемой ситуации, Европейский Суд придает особое значение тому, что Россия провела правовую реформу, вводящую новое внутригосударственное средство правовой защиты в ответ на пилотное постановление по делу Бурдова под наблюдением Комитета министров Совета Европы (см., помимо прочего, его Промежуточную резолюцию CM/ResDH(2009)158 от 3 декабря 2009 г.). Действие нового средства правовой защиты началось с 4 мая 2010 г., то есть в день истечения срока на который в соответствии с пилотным постановлением было приостановлено рассмотрение аналогичных дел (см. пункты 11-12 выше). Одной из целей процедуры вынесения пилотного постановления было обеспечение на национальном уровне максимально быстрого возмещения большому количеству лиц, столкнувшихся с системной проблемой неисполнения решений (см. вышеуказанное дело  Бурдова (№ 2), §§127 и 142). 
39.	До введения эффективного внутригосударственного средства правовой защиты Европейский Суд принял решение не производить каких-либо действий в отношении жалоб, поданных после 15 января 2009 г., в которых заявители жаловались только на неисполнение и/или задержку в исполнении постановлений национальных судов, предписывающих властям осуществить денежные выплаты (см. вышеуказанное дело  Бурдова (№ 2), §143). Во всех делах, включая рассматриваемые дела, заявители были предупреждены о том, что последующие процессуальные действия будут определяться в контексте исполнения пилотного постановления властями Российской Федерации. По мнению Европейского Суда, их требование о возмещении ущерба, в первую очередь, на основании нового внутригосударственного средства правовой защиты соответствует сути и логике пилотного постановления.
40.	Кроме того, Европейский Суд придает особое значение временному положению Закона о компенсации (см. пункт 20 выше), которое отражает намерение властей Российской Федерации предоставить компенсацию на национальном уровне тем лицам, которые уже подали жалобы в Европейский Суд до вступления Закона о компенсации в силу (ср. с вышеуказанным делом Бруско). В данных обстоятельствах продолжение разбирательств в Европейском Суде по жалобам заявителей и сотням аналогичных жалоб не будет соответствовать принципу субсидиарности, который является важнейшим в рамках конвенционной системы. Рассмотрение таких дел в основном подразумевает установление основных фактов и расчет денежной компенсации, что относится, по сути и исходя из эффективной практики, к компетенции национальных судов (см. вышеуказанное дело «Демопулос и другие», § 69). Европейский Суд напоминает, что его задача, как определено статьей 19 Конвенции, не будет наилучшим образом выполнена в случае принятия таких дел к рассмотрению вместо национальных судов, не говоря уже о рассмотрении таковых параллельно с ними (см., mutatis mutandis, дело «Е.Г. против Польши» (E.G. v. Poland) (реш.), жалоба № 50425/99, § 27, 23 сентября 2008 г., и вышеуказанное дело Бурдова (№ 2), § 127). 
41.	Несмотря на то, что в виде исключения Европейский Суд, в целях справедливости и эффективности, может принять постановление по определенным делам аналогичного характера, которые продолжительное время находятся в списке рассматриваемых дел или разбирательства по которым уже достигли заключительной стадии (см., mutatis mutandis, вышеуказанное дело Бурдова (№ 2), § 144), он, в принципе, будет требовать того, чтобы все новые жалобы, подаваемые после вынесения пилотного постановления и подпадающие под действие Закона о компенсации, подавались сначала в национальные суды.   
42.	Однако позиция Европейского Суда в будущем может быть пересмотрена, в частности, в зависимости от способности национальных судов установить соответствующую прецедентную практику на основании Закона о компенсации с учетом требований Конвенции (см. вышеуказанное дело Кореньяка, § 73). Кроме того, бремя доказывания эффективности нового средства правовой защиты на практике лежит на государстве-ответчике (см. там же). Требования Конвенции в этом отношении четко установлены в рамках прецедентной практики Европейского Суда (см. вышеуказанное дело Скордино (№ 1), §§ 195-207; дело «Вассерман против России» (Wasserman v. Russia ) (№ 2), жалоба № 21071/05, §§49-50, 10 апреля 2008 г., и вышеуказанное дело Бурдова (№ 2), §§ 99-100).
43.	В заключение, Европейский Суд учитывает более общий контекст, а именно выполнение государством-ответчиком своего юридического обязательства в рамках статьи 46 по решению основных системных проблем (см. дело «Брониовски против Польши» (Broniowski v. Poland) [GC], жалоба № 31443/96, § 191, EСПЧ 2004-V;  вышеуказанное дело Кореньяка, § 74, и вышеуказанное дело Бурдова (№ 2), § 125).  В этой связи Европейский Суд напоминает, что власти Российской Федерации все еще имеют обязательство по проведению необходимых реформ под наблюдением Комитета министров Совета Европы в целях обеспечения своевременного исполнения решений национальных судов (вышеуказанное дело Бурдова (№ 2), § 137; см. также Промежуточную резолюцию Комитета министров CM/ResDH(2009)43 от 19 марта 2009 г., в которой подтверждается постоянная позиция конвенционных органов о том, что введение внутригосударственных средств правовой защиты независимо от их значимости не освобождает власти от общего обязательства по решению системных проблем, лежащих в основе нарушений). 
44.	Учитывая все указанные доводы, Европейский Суд делает вывод о том, что в соответствии с пунктом 1 статьи 35 Конвенции заявители обязаны воспользоваться новым внутригосударственным средством правовой защиты путем инициирования разбирательств в национальных судах в соответствии с Законом о компенсации. Однако он отмечает, что такие разбирательства на национальном уровне завершены не были.
45.	В этой связи жалоба должна быть отклонена согласно пунктам 1 и 4 Статьи 35 Конвенции вследствие неисчерпания внутригосударственных средств правовой защиты.

На основании изложенного Европейский суд единогласно 

решает соединить жалобы; 

объявляет жалобы неприемлемыми.
Андре Вампаш	Христос Розакис
Заместитель Секретаря Секции                                      Председатель